![](https://img.piri.net/piri/upload/3/2023/11/14/54cc91d0-tvbmo2h0xy2n5z60u4y18.png)
На сегодня отличительной чертой политики Франции на африканском континенте является ее стремление удержать влияние в Африке различными методами.
Тем не менее, даже в самой Франции жители скептически оценивают политику президента Эмманюэля Макрона в отношении Африки. Так, согласно данным опроса французской газеты Le Figaro, стало очевидно, что большинство жителей Франции (62%) пессимистично оценивают будущее взаимоотношений своего региона и стран Африки, 60% из которых ставят под сомнение способность президента Эммануэля Макрона установить «новые сбалансированные связи» с африканским континентом.
Комментируя причини неприязни к Франции, выраженной в некоторых африканских странах, французы выдвигают колониальное прошлое Франции на первое место, опережая другие возможные причины (56%). В том же контексте 61% французов одобряют объявленный Эммануэлем Макроном постепенный вывод войск из Африки, считая, что Франция должна отказаться от своего военного присутствия в регионе по желанию африканцев.
Лишь 36% из них считают, что Париж должен сохранить свое военное присутствие в Африке, хотя следует отметить, что сторонники главы государства высказывают противоположное мнение.
Можно утверждать, что приоритет французского присутствия в регионе, отдаваемый экономическим вопросам, связан с целями Эммануэля Макрона на фоне открытого продвижения таких стран, как Россия, Китай, Турция и США. В социальных сетях было замечено, что визит Макрона в Африку в марте этого года чаще всего осуждался интернет-пользователями, подчеркивает генеральный директор Backbone Consulting, проводившего опрос.
По словам руководителя предприятия, африканцы выражают стремление к независимости и считают, что система «Франсафрики» (фр. Françafrique) все еще существует за счет поддержки определенных лидеров и военного присутствия в регионе, особенно в Сахеле. Таким образом, роль Франции в Африке по-прежнему плохо воспринимается местным населением, и президенту Франции предстоит преодолеть эту неприязнь.
В ходе своего турне в африканские страны Макрон заявил о завершении эпохи «Франсафрика», имея в виду постколонизационную стратегию Франции по поддержке авторитарных лидеров для защиты своих интересов.
И хотя в некоторых бывших африканских колониях значительно усилилась враждебность местного населения к Франции, африканский континент стал новым полем дипломатической битвы, где влияние России и Китая значительно возросло, что фактически дает стимул Франции предпринимать меры по сохранению колониальной модели в регионе.
Однако, по мнению Макрона, Франция не питает желания возвращаться к прежней политике вмешательства в дела Африки. Эти слова прозвучали перед саммитом по окружающей среде в Габоне, ставший первым этапом его африканского турне.
Еще в конце апреля этого года Макрон заявлял, что «в ближайшие месяцы» произойдет «заметное сокращение» присутствия французских войск в Африке и больший упор будет сделан на обучение и экипировку сил союзных стран. В начале же марта президент настаивал на том, что запланированная перестройка политики не представляла «ни вывод войск, ни их высвобождение», определяя это как адаптацию к потребностям своих партнеров.
Макрон связывал реорганизацию в регионе с борьбой с морским пиратством, незаконной добычей золота и преступлениями против экологии, а также с региональной торговлей наркотиками.
Возвращаясь к дипломатической борьбе между странами по распространению своего влияния на африканском континенте, стоит отметить, что у Франции свой набор стратегических пунктов в каждом субрегионе: Марокко, Тунис и Египет — в Северной Африке; Камерун, ЦАР, ДРК и Габон — в Центральной Африке; ЮАР и Ангола — на юге Африки; Нигерия и Кот-д’Ивуар — в районе Гвинейского залива. Это связано с тем, что треть всех французских виз выдается выходцам из Северной Африки, 46% мигрантов, прибывающих во Францию из континента, приходится на его северную часть, чему способствует 83,4% всех авиарейсов, выполняемых из Франции относительно всей Африки. Сильно и присутствие французского бизнеса: в Северной Африке накоплено 16 млрд евро прямых инвестиций Франции.
Таким образом, Франция расставила свои приоритеты на континенте в соответствии со своими целями, учитывая экономическое, военно-политическое и культурное значение региона, обеспечивая социально-экономическую интеграцию населения, борьбу с изменениями климата, укрепление государств и гражданских обществ, развитие человеческого капитала и содействие экономической диверсификации, сохраняя французский язык и свою валюту, реализуя проекты в области профессиональной подготовки и технической поддержки, а также регулируя вопросы миграции.
![](https://img.piri.net/mnresize/647/-/piri/upload/3/2023/11/15/916fe6ff-zp3np62p3twdwiejqcb1.png)
Столица Нигера представляется стратегически важным пунктом для экономики Парижа.
Ядерная энергетика во Франции, напрямую зависящая от ресурсов африканской страны, является ведущим источником производства и потребления электроэнергии по всей стране, где повсеместно распределены 56 реакторов.
Так, транснациональная компания Orano, 45% которой принадлежит французскому государству, импортирует природный уран Нигера, необходимый для работы атомных электростанций во Франции.
Стоит отметить, что в 2022 году Нигер обеспечил 25% потребностей Европейского Союза в урановом сырье. Более того, французская компания EDF ежегодно импортирует около 7000 тонн урана, что составляет почти 10% мирового спроса.
![](https://img.piri.net/mnresize/402/-/piri/upload/3/2023/11/15/4c1a31a3-estiiy409h4eope0abh34s.jpeg)
А импорт нигерийского уранового сырья покрывает от 10 до 15% потребностей Франции. Несмотря на совершенный государственный переворот в Нигере против президента Мохамеда Базума с целью свержения длительного неоколониального присутствия Франции в июле 2023 г., французские атомные электростанции были защищены от последствий ситуации с безопасностью в стране.
Компания Orano, добывающая уран в нигерийском регионе, сообщала, что продолжит свою деятельность в штаб-квартире в Нигере и других африканских городах. В результате по требованию властей страны в начале октября этого года начался процесс вывода французских войск из Нигера. Очевидно, что страны бывшей системы «Франсафрики» будут продолжать поддерживать новый сложившийся политический строй, с чем Франции предстоит примириться.
Еще в 2019 Макрон упомянул, что «Франция содержит в себе частичку Африки», что до сих пор фактически определяет его политику в отношении Африки, несмотря на его недавние заявления о завершении эпохи «Франсафрики».
Именно присутствие в Африке делает Францию мировой державой, учитывая, что на Африку приходится 70% объёмов военного сотрудничества Франции за рубежом, экономика страны формируется главным образом за счёт африканских природных ресурсов, а франкоговорящие страны составляют 16,5% мирового валового дохода.
Согласно данным Международной организации франкоязычных стран (Organisation internationale de la Francophonie, OIF), число франкоговорящих в Африке может превысить число франкоговорящих в Европе в 2 раза, а к 2070 г. около 80% франкофонов будут африканцами (тогда как среди англофонов доля африканцев составит около 40%), Не стоит недооценивать и значимость африканской диаспоры во Франции, являющейся крупнейшей диаспорой в Европе.
Французское агентство развития (Agence Française de Développement, AFD) оценило число граждан стран Африки, проживающих во Франции, в 2,9 млн. Ещё около 3 млн выходцев из Африки получили французское гражданство. Не секрет, что африканское население становится важным фактором не только внешней, но и внутренней политики Франции.
Также стоит принять во внимание тот факт, что в бывших колониях функционирует французская денежная единица (франк КФА, или африканский франк) формирует валютную систему 14 африканских стран, входящих в «зону франка». Учитывая эти и другие причины, можно предположить, что Франция не просто преследует в Африке собственные цели, но и может быть заинтересована в ограничении ее развития, поскольку ослабленная и нестабильная Африка больше подходит на роль источника необходимых мировой экономике природных и финансовых ресурсов.
Так, именно политическая нестабильность и слабость африканского правительства обуславливали этот многолетний отток из Африки в Европу богатых ресурсов и капиталов, что и послужило толчком африканской военной хунте начать государственный переворот и реорганизовать свое правительство против осадков колониального прошлого, к чему Франции со временем предстоит адаптироваться.
Хотя очевидно, что процесс перестройки представляется довольно болезненным для Франции, в ходе своего мартовского турне по африканским странам Макрон выразил намерение перестроить формат военного присутствия своей страны на континенте, стремясь всячески удержать свое влияние на чужой территории.
Можно утверждать, что французские войска так и останутся невыведенными из африканских стран, ведь к настоящему моменту Франция имеет ряд опорных пунктов и стремится изменить формат своего военного присутствия в регионе.
Опорные пункты расположены вдоль побережья Гвинейского залива (Сенегал, Кот-д’Ивуар, Габон), в Баб-эль-Мандебском проливе (Джибути) и частично в Сахеле (Нигер, Чад). Теперь они будут выполнять функцию своеобразных учебных центров («хабов безопасности») совместно с местными вооруженными силами.
Так, Макрон сам неоднократно утверждал, что сами французские войска свои места дислокации не покидают, фокусируясь на поставленных им французским правительством задачах. По мнению властей Франции, такое военное пребывание не вызовет международную полемику и будет координироваться с согласия стран пребывания, а само наличие военных баз, по словам Макрона, не даст Франции особых прав на вмешательство во внутриафриканские дела.
Выходит, что военное присутствие на территории стран Африки - фактически чужих государств - играет иную решающую роль для Франции, по этой же причине правительство все еще не решается высвобождать свои войска. В заключении, можно предположить, что даже если Франция на сегодня решит покинуть Африку, то это представит для нее длительный процесс, поскольку ее зависимость от континента беспрецедентна, а ее принятие бывших колоний в качестве реальных акторов международных отношений на сегодня представляется почти невозможным.
![](/default_profile.png)